Светает, встаём, только приготовили завтрак, слышим за бугром звук автомобильного двигателя. Черт, не успели. Подезжает новый мужик на пикапе и пошло все по новому. Опять, через некоторое время находим общий язык и быстро пакуем палатки. Спрашиваем насчет подкупиться в магазине в Телеграф Кове. Магазин уже открыт , проход через склад взрывчатки запрещен, но абориген согласен нас подбросить в сторону магазина.

Я, Света и Ярослав быстро хватаем пару гермоупаковок и садимся в машину. Канадец вывозит нас за территорию склада и высаживает на дорогу. Не хочет, чтобы его шеф видел нас в его машине. До магазина, по его словам, метров 300-400.

Проходим мимо строительной техники по дороге, вымощенной щебнем, переваливаем через гребень и видим прямо перед нами марину, куда мы вчера заходили. По прямой от лагеря сюда меньше двух километров. Закупаем продукты и местные сувениры в подарок. Выходим и идем назад, доходим до шлагбаума с устрашающей надписью, оглядываемся по сторонам и нарушаем запрет.

Идем по дороге, уже начался спуск в бухту, как нас догоняет машина. Ну вот, опять влипли. На этот раз шеф. После кучи угроз, и наших оправданий, и приказов немедленно возвращаться назад и идти по окружной дороге, а мы и не знали, что тут есть такая дорога. Поскольку место куда нам нужно уже видно, мы уговариваем пропустить нас. Шеф следует за нами на машине. Только бы ребята спрятали следы костра, который мы развели утром, чтобы приготовить завтрак.

Уф... Палаток нет, вещи внизу у катамаранов. Катамараны на обсохшем во время отлива пляже. Место костра прикрыто сырыми водорослями. К нам прицепиться не к чему. Мы стоим за пределами склада.

Шеф вышел из машины и с подозрительностью наблюдает за нашими приготовлениями к отходу. Вдруг Света дергает меня за плечо. У нас гости. Из зарослей метрах в тридцати появляется медведица с двумя медвежатами. Я судорожно пытаюсь открыть бокс с камерами, наконец открываю и достаю камеру с телеобъективом. Хочется взять кадр покрупнее.

Коротеевцы дальше по берегу и пока её не замечают. Кричать мы боимся, чтобы не спугнуть. Пытаемся жестикуляцией привлечь их внимание. Ну вот, заметили. Кинулись к своей съёмочной технике. Теперь медведи находятся под перекрестным огнем видео и фото-камер.

Медведица бродит по пляжу около нашего катамарана, переворачивает камни и ищет всякую морскую живность под ними. У неё, похоже, это получается лучше, чем у нас в первый день. Медвежата постоянно следуют за ней. Время от времени она поглядывает хмуро на нас. Вдруг начинает принюхиваться. Ветер дует на неё от воды со стороны нашего катамарана. А там, же у меня наживка для лосося, сырая селедка в кульке. Доминик дал нам её на прощание. Так, сейчас она её унюхает и полезет на катамаран. Ну нет, пронесло. Что-то в запахе ей не понравилось, и она продолжила переворачивать камни. Постепенно она подбирается все ближе и ближе к нам. Я закрываю бокс с аппаратурой и мы, медленно пятясь, подымаемся наверх, поближе к машине. Похоже медведица хочет пройти мимо нас на дальнюю широкую часть пляжа. Нет, остановилась, повернулась и медленно ушла в лес по той же тропе по которой и пришла.

Ощущения у всех непередавемые. «А ты видел, а ты,.... а, ты...». Только Саша выглядит каким-то потеряным. «Что случилось?» - «Понимаешь, я минут пять тому назад сходил погадить по этой тропе». Да, могли и встретиться. А если еще и в момент, когда бегать неудобно... «Так. Следующий раз гадить на глазах у всех. В лес ни-ни».

Загрузили вещи на катамаран. Ждем прилива. Начался. Ветра нет. Опять идем под мотором. Нам около 16-ти километров до заповедника. Часа два хода. Справо по берегу видим ещё одного медведя. Совсем молодого и худого. Наверное, первый год без мамки. Тоже ищет, что-то при отливе . Пытаемся подойти поближе, чтобы сфотографировать. Заметил нас и полез по обрыву в лес.

Куда ты глупый, там же круто. Да, два медведя подряд на участке в несколько километров это уже показатель. А медведица вообще была в километре от жилья. Похоже, придётся ставить на ночь электро-защиту. Бедный Ярослав. Встречаем байдарочников. Тут проводятся туры для них по наблюдению за косатками. Останавливаемся перекинуться парой слов и идем дальше.

Вскоре подходим к месту заповедника. Вход туда запрещен. Разрешается тТолько судам от биостанции или в экстренной ситуации. На берегу, на восточной и западной границах заповедника, видны предупреждающие таблички. И прямо у них за пределами заповедника, видны палатки и байдарки. Это стоянки туристов, желающих увидеть косаток.

Пока никого не видно. Мы решаем уйти на противоположный берег пролива. Там должна находиться биологическая научная станция наблюдения за китами. Постараемся узнать у них побольше информации о косатках.

На берегу, на скальных террасах и останцах видны деревянные помосты, кое где под тентами. На некоторых помостах стоят палатки. Больше ничего с воды не видно. Высаживаемся и отправляемся на разведку.

Никого не видно. Находим небольшое хозяйственное помещение, где-то 4х8 метров. Внутри несколько столов, радиостанция, спас-жилеты и кухонные принадлежности. Пытаемся возгласами привлечь внимание хозяев. Через некоторое время появляется девушка с копной рыжих волос и вся в веснушках. Вылитая ирландка. Как выяснилось позже и в самом деле – биологиня из Англии. У неё узнаём, что осталось всего неделя до закрытия станции на зимний сезон. Что сейчас на станции всего 3 человека. Два штатных, на окладе – она и еще одна девушка, и один волонтер. Сейчас на станции она одна – остальные на пунктах наблюдения. Спрашиваем где косатки. Она посылает запрос по рации и после нескольких минут переговоров сообщает, что косатки в километрах 20 от нас и неспеша двигаются в нашем направлении. И если не остановятся на кормежку где-то по пути, то к часам пяти вечера можно ожидать их здесь.

Собираемся в кружок и обсуждаем полученную информацию. Я за то, чтобы остаться здесь и ждать косаток на месте, потому что, если идти навстречу, то можем опять разминуться. Лучше подождать тут и не суетиться. А это время использовать для рыбалки и общения. После недолгих споров большинство принимает мою сторону. Остаёмся.

Спрашиваем разрешение поставить палатки на помостах. «Никаких проблем. Выбирайте где нравится и обосновывайтесь. А если будут, какие-то еще вопросы, то вы можете найти меня» – далее следует кивок головой: « В той стороне».

Разгружаем катамараны. Находим место для нашей палатки. Коротеевцы решают натянуть только тент. Иду на более детальную разведку. Станция занимает узкий мыс. Мыс очень сильно изрезан провалами. Через них перекинуты мостки из бревен, много лесенок, позволяющих перебираться с одной террасы на другую. Чувствуется, что станция существует много лет. Часть помостов и бревен основательно выбелена временем. С другой стороны мыса глубокая тихая бухта с островками водорослей. Поперек бухты на высоте метров восьми натянут трос, на нем карабин со свисающим концом. К нему подвязан чальный конец надувного катера. Так тут приспосабливаются в изменением уровня океана на 4-5 метров два раза за сутки.

Нахожу «хозяйку» и задаю вопрос, где тут лучше половить рыбу. И получаю ответ, котрый меня убивает на месте. Она не знает. За все время работы на станции они ни разу не ловили рыбу. Они все покупают в магазине в Телеграф Кове. Что называется – «приплыли». Для нас представить себе, что можно жить все лето у воды и не порыбачить, это нонсенс. Ну, что же, придется искать место самим.

Спускаюсь к катамарану. Первая незадача, начался отлив, а Саша и Света, занятые обустройством лагеря, прозевали этот момент, и наш катамаран «обсох». Придется идти на рыбалку на коротеевском. Ну да и лучше – он с мотором. Спрашиваю разрешение у Сергея, получаю добро.

Коретеевцы решили покемарить. Со мной идет Света из моего экипажа. А Саша готовиться занырнуть, благо облачность высокая и под водой можно что-то рассмотреть.

Выходим со Светой, отплыли метров сто, решаем попробовать у кромки водоросле на донные блесны. Опускаю бресну, она медленно уходит в глубину. Я вижу как из темноты к ней метнулся какой-то силуэт размером метра полтора. Что-то зависло около блесны, начинаю играть блесной, постепенно подтягиваю её к поверхности. Весь в охотничьем азарте. Неужели крупный лосось? Тень следует за бресной наверх. Света перегнувшись, через борт катамарана вглядывается в воду и вдруг с возгласом: «Что же ты, глупый делаешь» - резко отшатывается. «Глупый» – это не мне,это тому созданью под водой. Присмотревшись вижу, да это же небольшой тюлень, что же мы будем делась если он нацепится на крючок. Стараюсь побыстрее вытащить блесну из воды. Ну, и что же нам сейчас делать? Попробуем поменять место.

Уходим еще метров на сто. Отливное течение усиливается. Глушим мотор и даём течению нести нас вдоль кромки водорослей, а сами продолжаем ловлю. Есть! Первый удар, недолгое сопротивление. И страшное растопыренное колючее создание дергается в подсаке. Грамм на восемьсот, правда голова не менее, а то и поболее половины веса всей рыбы. Но в уху пойдет. Да и на жарку, кое что останется.

С помощью плоскогубцев вытаскиваем крючок из зубатой пасти. Дальше попеременно со Светой таскаем рыбеху одну за одной. Мимо нас проходит катер биостанции. Барышня поехала забирать свою напарницу с наблюдательного пункта. Это в километрах пятнадцати от нас. Ну, что же, пора и в лагерь. Сейчас уже полчетвертого. Нужно разделать рыбу, а там, гляди и косатки появятся.

Коротеевцы проснулись, посмотревши на наши трофеи «загорелись» и решили тоже порыбачить. Мы, я и Света начали разделывать рыбу. Саша вылез из под воды, показал гигантского морского ежа. Стащил с себя гидрокостюм, переоделся в сухое и присоединился к процессу разделки рыбы. Чистим и поглядываем на ребят. Внезапно из далека донесся протяжный вздох. Очень похожий на тот, какой издают киты при выныривании.

Сначало нам показалось, что это очередной кит, горбатый или серый. Потом мы увидили, что всплесков несколько, затем Саша разглядел вертикальный плавник косатки. Я машинально взглянул на часы. Без нескольких минут пять. Точно, тютелька в тютельку, как нам говорила биологиня. Черт! Косатки там, а мы тут. Наш катамаран метрах в тридцати от уреза воды и часть груза еще на нем. Втроем не утащить. Смотрю, на сережином катамаране тоже заметили косаток и срочно ринулись к лагерю. Так, идем снимать на одном катамаране. Правда нНесколько стремно. Семь человек без подстраховочного второго судна. Ну и не знаем, как вообще косатки отнесутся к нам.

Хватаю бокс с камерами, Ярослав приносит свою и Сережину камеру, «наша» Света и Марина вооружаются кинокамерами. Саша притаскивает спасжилеты с нашего катамарана, и мы в полном составе отчаливаем.

Видимо это ещё не вся местная группа косаток, а только одна семья. Самец, его можно узнать по высокому плавнику, самочка – плавник пониже, и детёныш.

Останавливаем катамаран с таким расчетом, что бы косатки прошли недалеко от нас. Пытаюсь поймать в фокус, когда они выныривают. Это оказывается значительно труднее, чем я думал. Существенно труднее, чем снимать танцевальные и балетные конкурсы. Я считал, что имея несколько сот тысяч снимков подвижных объектов за спиной, проблем не будет. Как бы не так. Касатки совершают длинные нерегулярные нырки, телеобъектив 400 мм сильно сужает поле зрения. Где вынырнет в этот раз косатка, предсказать не удаётся. Приходится ориентироваться на звук начала выдоха. Определить где, найти объект, навести резкость, кадровка – поздно, уже нырнула.

Никак не удаётся приноровиться. Ну вот, кажется успел. Смотреть на снятый кадр некогда, только краем глаза на гистограмму на дисплее, попал или не попал по свету. Похоже попал, коррекции не требуется. Косатки обогнали нас. Заводим мотор и делаем другой заход. Прошу ребят не подходить очень близко. В Канаде действуют строгие правила наблюдения за китообразными. Прошу ребят не сильно нарушать эти правила, неизвестно кто и как за нами сейчас наблюдает. Но чувствую, что в пылу азарта ребятам всё равно. Мы даже слегка «поцапались» из за этого.

Ну вот, косатки ушли, и мы возвращаемся в лагерь. В этих местах расположен пляж, к которому косатки подплывают, чтобы почесаться, а затем совершают прыжки «свечки». В этот раз самец тоже один раз полностью выпрыгнул в воздух, но никто из нас не успел это снять. У меня получился только всплеск после падения. Досадно, не то слово. Начинает смеркаться, пора готовить ужин. Будет уха и жареная рыба.

Приглашаем двух жительниц биостанции присоедениться к нам. Их напарника ещё нет он будет позже. Уха готова, жареная рыба тоже. И мы со всей посудой и котлами перебазируемся на костровое место около хозяйственного блока, на высокой площадке. Биологини приносят бутылку вина, с нашей стороны напиток покрепче. И под уху, костер, выпивку начинается вечерний разговор.Нас интересует все о косатках и барышнях, а барышень всё о нашей группе.

Засиделись допоздна. Когда уже совсем стемнело приезжает третий обитатель станции. Мы ему оставили и ушицы и порцию рыбы. Вечер удался, глаза слипаются.

Уже далеко за полночь. Идем спать. Все взбудораженны сегодняшними событиями: медведи, косатки, интересный разговор. Продолжаем обсуждать сегодняшний день лежа в спальниках. Потихоньку разговор затихает.

И вдруг около нас раздаётся тяжелый длинный вздох, а затем громкий всплеск. Затем другой. Затем еще один. А потом звуки доносятся не переставая. Мы замираем на мгновение, потом расстёгиваем палаточный вход и высунувшись наполовину из спальников всматриваемся вниз в темноту в сторону воды.

Ничего не видно. Низкая облачность, отсутствие луны, никакого поселка поблизости, чтобы бросить световой отблеск на облака. Всё это не оставляет нам ни малейшего шанса рассмотреть происходящее. Может только работать воображение. По моему все окрестные косатки собрались около нас. Плюхи, всплески, вздохи, удары по воде рисуют в воображении фантастические картины. Как жаль, что ничего не видно. Хотелось же купить прибор ночного видения в эту поездку, но пожалел денег, а теперь, что называется «приходится локти кусать».

Когда кто-то из моих знакомых возвращается из дальней поездки в места, в которых был первый раз, то я обычно спрашиваю: «Ну и какое самое сильное впечатление. Быстро и одной фразой». После возвращение из этой поездки с ответом на этот вопрос и задумываться не надо. Ни медведи, ни орланы, ни киты, ни рыбалка – всё это меркнет перед впечатлениями от ночных вздохов косаток. Так я и заснул под эти вздохи.